«Со мной Берия, уверяю вас, «не маньячил»

rt1904

Мало кто знает имя и фамилию этой женщины. А ведь  биография Раисы Климентьевны Портной-Хаскиной – готовый сюжет для исторической драмы. Разведчица, парашютистка. Снайпер. Высококлассный переводчик с немецкого.

Раиса родилась в один день с Октябрьской революцией – 7 ноября. Вообще эта цифра стала роковой в ее жизни. В этот день 1941 года в Речицком гетто расстреляли маму, братьев и сестер. Маленькая Рая своими глазами видела печи, газовые камеры концлагерей. Но она не обозлилась, не очерствела и всегда подчеркивала, что нельзя отождествлять фашистов, творивших зверства, со всей нацией.

С мнением этой хрупкой на вид девушки когда-то считались высокопоставленные чиновники и генералы. А, глядя на ее фотографии в молодости, невольно на ум приходил образ лучезарной и улыбчивой героини Любови Орловой.

… Порою кажется, что лихая молодость блеснула, как молния, и растворилась в  небесной высоте в в одночасье. Однако память этой мудрой женщины хранила в своих лабиринтах несметное количество мучительных переживаний, тайн и событий, которых хватило бы для длинного, бесконечного сериала-драмы.

… Раиса, как и многие тогдашний девушки, мечтала спасать человеческие жизни. А потому вначале училась на врача. Выдержала страшный конкурс, все предметы «на отлично» сдала. Но, проучившись два-три месяца, поняла – «не мое все это».От одного только вида трупов в морге ей становилось дурно. Потому вскоре пришлось перевестись в пединститут на немецкое отделение факультета иностранных языков.

После окончания преподавала в 47-й столичной школе и обучала слушателей офицерской школы при белорусском полку конвойных войск НКВД. Вот там-то ее приметили и пригласили на работу в Особый отдел Белорусского военного округа, где остро нуждались в высококвалифицированных кадрах.

img_0044

Первый допрос

Несмотря на то, что тогда в вузах готовили классных переводчиков, многое ей все равно пришлось осваивать самостоятельно. К примеру, студентов не учили военной лексике, не было соответствующих словарей. Знакомились лишь с газетными, художественными текстами. А война уже стояла у порога. …

«А мы даже не знали построения гитлеровской армии, – признавалась Раиса Климентьевна.

Поэтому, когда 24 июня в подвале Особого отдела она допрашивала  взятого в плен летчика, даже не знала, как грамотно сформулировать свой вопрос: «Из какой вы эскадрильи? Соединения? Части?»

Кстати, немец, сообразив, что переводчик— еврейская девушка, заартачился: мол, я – истинный ариец, даже не подумаю отвечать на ваши вопросы. А та рубанула в ответ: «Да, ты – ариец, я – еврейка. И буду тебя допрашивать. Мог ли ты когда-либо вообразить, что такое вообще возможно?».

Летчик немного поупрямился, но показания все же дал.

На мой вопрос, каким образом она познакомилась с главным сексуальным маньяком страны, как иные журналисты называют Берия, бывшая разведчица ответила: «Не знаю, не знаю… Со мной он, уверяю вас, не «маньячил» .

С Берией судьба свела ее в 1944 году. Ее вызвали прямо с Ленинградского фронта. На Лубянку она поехала вместе с генералом Абакумовым. Прошли не менее семи постов. Раиса  Портная-Хаскина запомнила, что перед дверью наркома безопасности дежурил адъютант с погонами полковника.

Берия сразу же слегка пожурил Абакумова: «Сколько тебе  писал, просил, чтобы ты прислал мне эту переводчицу! Наконец-то!»

«Не понимаю, Лаврентий Павлович, для чего меня к вам вызвали?! – с порога заявила девушка. – У вас здесь – целый отдел переводчиков, а я одна – на весь фронт. И задерживаться не хотелось бы».

«Смелая», – заметил нарком. И похвалил ее за мастерство, отметил, что очень понравилось построение, ход допросов, расспросил о том, где училась на переводчика.

Ну а потом ввел в курс дела: предстояло допросить одну важную «птицу» – немецкого полковника. Его дело составляло уже два толстых тома и вроде бы подходило к концу. Полковника пробовали расколоть, подозревая, что он – разведчик высокого полета. Но тот упрямо твердил, что к абверу не имеет никакого отношения, и все усилия чекистов разговорить сию персону, были тщетны.

«Попытайтесь вы», – сказал нарком.

Переводчик поставила Берии два условия. Во-первых, на Лубянку должна прийти в цивильном. Во-вторых, предоставить для допроса умного следователя. Берия рассмеялся: «А что, встречаются и глупые?» «Сколько угодно и вы, наверно, об этом знаете без меня», – гостья была откровенна.

В чем выражалась глупость отдельных следователей? «К примеру, просили: «Рая, поинтересуйся у фрица, кто победит в этой войне», – рассказывала собеседница. – «Не буду, – негодовала я. «Рая, начальство требует!» «Тогда пусть оно само и спрашивает». Для меня лично подобный вопрос считался унизительным и лишенным всякого смысла. Кто победит? Как кто? Конечно же, мы!»

Берия тогда выполнил требования переводчика. И ей удалось-таки расколоть разведчика. Дело было так. На допрос она пришла, как и предполагалось, в цивильном. Сам факт появления женщины «в гражданке» немец воспринял восторженно. И сразу стал делать комплименты «красивой фройлен».

«Знаете, вы тоже мне понравились, – вскользь заметила Раиса, – И мне очень хотелось бы встретиться с вами через несколько лет, только в другом месте. И в другом качестве». Тот удивился: «Разве подобное возможно?».

«А почему бы и нет? – продолжает собеседница. – Война походит к концу. Германия станет демократической страной… и я приеду к вам в гости. Но для этого вы должны помочь моей стране сейчас. Помочь избежать лишних жертв и поскорее остановить эту бойню. Выкладываю свои карты перед вами: мой наряд ни о чем не горит. Я, как и вы, разведчица, несколько часов как прибыла с фронта».

Ну тут немец «заверещал»: мол, что за бред, я сказал вашим коллегам сущую правду, откройте материалы дела.

«Сказки уже давно не читаю и потому к вашему делу даже не притронусь рукой, – отчеканила мудрая девушка. – Мы придадим вам особый статус, поспособствуем вашему освобождению, а вы, в свою очередь, сообщите, сколько раз до войны были в Москве, кого завербовали. Фамилии. Адреса. Даю вам три минуты на раздумье. Не соглашаетесь – пусть кто-то другой разбирается с вашими небылицами!» И он начал говорить…

Она признавалась, что расколоть хитроумного немецкого разведчика была архитрудная задача. Очень помогла ценная информация, которую получили о работе абвера против Советского Союза и об агентуре в нашем тылу.

«Даже не представляете масштабов предательства и того, какие высокие чины были замешаны в нем! Это, на мой взгляд, явилось одной из главных причин наших первых и крупных потерь в начале войны. Кто не верит, пусть обратится хотя бы к моим протоколам, которые хранятся в архивах. Сама лично переводила и отправляла в центр шифровки, говорящие о том, что вторжение немцев на территорию СССР неизбежно. Кто внял тогда этим предупреждениям – моим и моих товарищей? Кремль знал точную дату фашистского наступления. Уже в субботу 21 июня сотрудникам Особого отдела отдали приказ: всем быть на постах и находиться в повышенной боевой готовности. К сожалению, вопросов здесь больше, чем ответов. Почему, когда полсотни вражеских самолетов бомбили Минск, не выстрелила ни одна зенитка? Почему столько офицеров оказались на тот момент в отпусках? Зачем в нескольких километрах от границы, в Бресте, стояло немало заправочных станций?..»

Не могла не спросить по поводу отношения Раисы Климентьевны к тому, как сегодня СМИ освещают деятельность КГБ, разведки.

«Диву даешься, какие вещи предаются огласке. Не доведет до добра наша русская болтовня! – в сердцах выдохнула собеседница. – Вы себе не представляете, как в свое время был засекречен абвер. Даже сами немцы не подозревали кто есть кто. А у нас всякий встречный знал, скажем, о том, что я – работник Особого отдела».

Откуда такая смелая?

… В семье было 10 детей, которых мама Раисы воспитывала в строгости, с младых лет прививая любовь к труду, спорту и разным закаливающим процедурам. Умывались ледяной водой из колодца. Брат в 12 лет переплывал Днепр! Дети редко болели, росли крепкими. Чуть позже, в студенческие годы, Раиса сдала три нормы парашютного спорта, отлично стреляла из снайперской винтовки с оптическим прицелом.

Неудивительно, что в таких спартанских условиях вырос столь стойкий «оловянный солдатик». Правда, не в брюках, а юбке…

Когда Раиса Климентьевна приезжала в часть, то сразу предупреждала: «Товарищи офицеры, примите к сведению! Во-первых, не курю, во-вторых, не пью, из моего пайка «сто грамм» можете забирать себе, и, в -третьих, «этими делами» не занимаюсь. Я не виновата, что вы совершенно не знаете немецкого и мне приходится работать все 24 часа суток».

Семейная жизнь Раисы Климентьевны не сложилась –  брак распался, зато сын и дочь, которых она вырастила одна, стали замечательными людьми, состоялись в профессии. И она  с гордостью рассказывала о достижениях и победах своих детей.

Я спросила, какой бы совет с высоты своего опыта она дала бы нашим государственным мужам. «Высшая мудрость и здравый смысл подсказывают: на нашей маленькой планете лучше всего жить в мире и согласии», – ответила Раиса Климентьевна.

Елена ЕЛОВИК