Близкие погибших при теракте в Беслане вспомнили дни трагедии

%d1%81%d0%bd%d0%b8%d0%bc%d0%be%d0%ba-%d1%8d%d0%ba%d1%80%d0%b0%d0%bd%d0%b0-2019-09-01-%d0%b2-14-36-47

Родственники погибших при теракте в Беслане спустя 15 лет продолжают жить памятью о детях и стараются помочь тем, кто был ранен и остался инвалидом после трагедии. В годовщину нападения боевиков на школу в Беслане они рассказали корреспонденту РИА Новости, как сложилась их жизнь за эти годы и почему нужно рассказывать правду о трагедии.

Вместо первого звонка во дворе школы №1 города Беслан Северной Осетии 1 сентября 2004 года раздалась автоматная очередь. Вооруженные боевики загнали в здание школы более тысячи человек, которые три дня ждали спасения без воды и еды. Трагедия в Беслане потрясла весь мир, жертвами теракта стали 334 человека, из которых 186 — дети. Ранения получили 810 заложников, сотрудников спецназа ФСБ, милиции и военнослужащих.

В обнимку на линейку

День знаний 2004 года для жителей Беслана начинался как обычно, дети и их родители готовились к праздничной линейке, ничто не предвещало беды.

«Мы только вернулись с моря с детьми, были под впечатлением от хорошо проведенного отпуска. Мой мальчик готовился к школе, но почему-то все его друзья говорили, что занятия переносятся на другой день. Витало в воздухе, что занятий 1 сентября не будет. Он тоже не собирался идти в школу, но к нему пришли друзья, его одноклассники, они его разбудили. Помню, как они долго обнимались в прихожей, повзрослевшие, загоревшие, очень соскучились друг по другу», — рассказала РИА Новости Сусанна Дудиева.

Она проводила их с балкона, а чуть позже в школу на линейку отправилась дочь — 19-летняя Зарина. Ей удалось выжить, а сын Дудиевой Заур и его друг погибли. «Чуть позже ушла моя дочь Зарина, ей было 19 лет. Она была студентка третьего курса, тоже попала в школу, но осталась жива. Ребята ушли вот так, в обнимку. Из класса погибли только два человека…», — вспоминает она.

Тогда Дудиева не предполагала, что возглавит комитет «Матери Беслана», будет добиваться объективного расследования террористического акта и посвятит свою жизнь тому, чтобы рассказывать правду о бесланской трагедии.

%d1%81%d0%bd%d0%b8%d0%bc%d0%be%d0%ba-%d1%8d%d0%ba%d1%80%d0%b0%d0%bd%d0%b0-2019-09-01-%d0%b2-14-36-29

Стоял под дулом автомата

Боевики, по словам Дудиевой, использовали ее сына для устрашения заложников. «Моего ребенка несколько раз поднимали в спортзале, чтобы устрашить всех, они ставили его под дуло автомата, говорили, если вы не перестанете шуметь, мы его расстреляем. Вот так вот мой мальчик стоял, обливаясь потом, конечно же, он боялся, рядом рыдала старшая сестра и младшая двоюродная сестренка, которые просили всех замолчать, потому что его могут расстрелять. Ребенок, который жил в любви и ласке, стоял под дулом автомата», — рассказывает Дудиева.

Она часто смотрит на снимок, сделанный после освобождения заложников. На нем ее погибший сын, лежащий около шведской стенки. Эту фотографию она увидела еще до того, как тела увезли в морг. «Эта картина у меня до сих пор перед глазами, не могу жить спокойно», — говорит она.

«Я каждый день смотрю эту фотографию. Не потому, что я хочу сделать себе больно, а потому, что я чувствую свою ответственность за то, что было с другими детьми, с моей дочерью, я очень много думаю о том, что мы оставим своим детям. Потому что конфликты, которые не разрешены, потому что уроки, не извлеченные из трагедии, которая произошла, потому что это нерасследованное преступление, это все тяготит мою жизнь и не дает никакой надежды на светлое будущее. Я переживала и переживаю за то, что будет завтра, поэтому я и мои подруги жизнь свою посвящаем тому, чтобы нести правду о бесланской трагедии», — рассказывает Дудиева.

%d1%81%d0%bd%d0%b8%d0%bc%d0%be%d0%ba-%d1%8d%d0%ba%d1%80%d0%b0%d0%bd%d0%b0-2019-09-01-%d0%b2-14-36-18

Побежал, схватил оружие

Касполат Рамонов после потери любимой дочери так и не смог вернуться к обычной жизни. Сейчас он присматривает за могилами погибших и большую часть времени проводит на мемориальном кладбище «Город ангелов».

Утром 1 сентября 2004 года Рамонов собирался на работу, отправив детей на праздничную линейку. Тогда он не подозревал, что этот день разделит его жизнь на до и после. Все три дня он провел около школы, захваченной боевиками.

«Вот как в прихожей одевался, так и услышал первые выстрелы. Я побежал на балкон, который выходит на улицу. Пока бежал — тишина. Возвращаюсь, опять начинаю обуваться, и опять очереди. Корпуса у нас буквой «П» построены, три пятиэтажки, и эхом, видать, все отдавало со двора уже, очереди пошли длинные. Я подумал, во дворе что-то, пока бежал до балкона, опять тишина. Тогда уже началась беспорядочная стрельба, я понял, что что-то не так. Побежал, оружие схватил, патроны в карманы насыпал, я не ожидал, что там такое. Была тогда информация, что на милицию хотят напасть», — рассказывает Рамонов.

Сначала он побежал к зданию милиции, но там никого не было. В чем дело, Рамонов понял, когда увидел бегущих навстречу детей. Они кричали, что захватили школу. «Пока я добежал до школы, на улице уже никого не было, ни души. Всех загнали уже», — вспоминает он.

%d1%81%d0%bd%d0%b8%d0%bc%d0%be%d0%ba-%d1%8d%d0%ba%d1%80%d0%b0%d0%bd%d0%b0-2019-09-01-%d0%b2-14-36-05

Не дошли руки

Дочь Рамонова Диана перехитрила шахидку и боевика, успев сбежать. В спортзале оказались 15-летняя Марианна и восьмилетний Ирбек.

«Диана тоже была в школе, она очень шустрая, она убежала. Ее тоже хотели загнать, одна из шахидок ей говорит — давай типа с ними, за руку ее взяла, дальше стоял боевик, она вырвалась и у боевика между ног аж проскочила и побежала домой. Марианна и Ирбек остались в школе», — рассказывает Рамонов.

По его словам, после штурма Марианну еще живой доставили в больницу, но она скончалась. «До Марианны просто руки не дошли… бедные врачи не знали, куда себя деть, потому что раненых было много. Если даже Марианну можно было спасти, врачи до нее не дошли, а когда я ее нашел, уже было поздно. Я нашел ее в больнице», — вспоминает Рамонов.

«Все стали как родные»

Рамонов плохо помнит первые дни и месяцы после трагедии, ему об этом рассказывали близкие. «Я не помню всего, что было в начале. Мне уже потом рассказывали, когда я в себя пришел, мне стали рассказывать, что я и по ночам на кладбище находился, что меня так и снегом заваливало, я всего этого не помню. Так получилось. Я был возле своего ребенка, потом они все мне стали как родные, привык к ним», — говорит он.

По его словам, люди воспринимают трагедию по-разному: кто-то продолжает жить обычной жизнью, а кто-то живет только памятью о детях. «Когда спрашивают, вот на носу первое-третье сентября, я сразу говорю — не говорите мне про первое и третье сентября, у меня каждый день, уже 15 лет, первое-третье сентября», — говорит Рамонов.

Смотритель «Города ангелов» все эти годы игнорирует любые праздничные мероприятия и мало бывает на людях. «Как-то своему другу монаху сказал, что еще под вопросом, кто из нас монах. Так, в шутку, конечно. Не бывает у меня никаких свадебных мероприятий, концертов, кино, театра. Пятнадцать лет я уже далек от всего этого. Я даже в ценах плохо ориентируюсь, редко-редко бываю на людях, редко захожу куда-то в магазин. Я живу сейчас во Владикавказе, ночую дома, когда как. У меня нет ни выходных, ни праздников, каждый день я с детьми. Бывало и такое, что не способен был ходить, какое-то время на инвалидной коляске меня привозили, так что в исключительных случаях меня там нет», — рассказывает он.

«Город ангелов» часто посещают прибывающие на Северный Кавказ туристы, чтобы почтить память жертв.

«Пятнадцать лет люди приезжают со всего мира. Они подходят, организация какая-то, или с друзьями, или родственники деньги собрали, говорят: возьмите, пожалуйста. Я всем говорю: я никогда ни у кого ни одного рубля не возьму. Я даю список раненых детей — кто инвалидом остался, у кого тяжелые ранения были. Я им даю списки и говорю: как хотите, методом тыка или по имени и фамилии, выбирайте, езжайте помогите им», — говорит Рамонов.

РИА НОВОСТИ