Хороший поэт Некляев осознал себя никудышным политиком

1904

И уехал в «творческую эмиграцию». В Швецию, где получил на два года стипендию писателя, которого «цензурируют в родной стране», и бесплатное проживание в городе Лунде.

Конечно, не на «все включено», как в турецком отеле, но почти на «полный пансион» по-шведски.

В многочисленных интервью, розданных белорусским и зарубежным СМИ после переезда на Скандинавский полуостров, Некляев говорит, что не намерен оставаться в Швеции два года – мол, допишу незаконченный роман о Янке Купале и вернусь.

Но мы вправе не доверять этим словам поэта. Он ведь мастер слова: дал слово, потом может взять его обратно. Так ведь уже бывало. И не раз.

Например, 8 апреля 2015 года Владимир Некляев в редакции информационного агентства БелаПАН сделал письменное заявление о выходе из всех оппозиционных структур.

Пафос этого некляевского заявления оказался насквозь лживым.

Уже через год он стал одним из создателей и руководителей крайне непримиримого к действующей власти «Белорусского национального конгресса».

Как видим, поэт-политик недолго испытывал этические терзания по поводу своего заявления об уходе из оппозиции и примкнул к самой радикальной оппозиционной структуре.

Во-вторых, в упомянутом заявлении «о выходе» Некляев высказал благодарность активистам кампании «Говори правду», а за два дня до этого, 6 апреля 2015 года, пообещал Татьяне Короткевич свою поддержку, если та станет кандидатом в президенты от «Говори правду». (Цитата: «Если случится так, что на ее плечи действительно свалится эта ноша, одну ее, разумеется, я не оставлю».)

Ничего подобного, разумеется, не произошло. Некляев не только не поддержал свою бывшую соратницу, но и всей своей творческой страстью обличал участие первой белорусской женщины-кандидата в президентской гонке.

Таково оно – твердое мужское слово Владимира Прокофьевича.

* * *

Нет никакого сомнения, что Владимир Некляев – поэт выдающегося уровня. Во всяком случае, из всех современных белорусских поэтов он – величина первого значения.

Но как только поэт Некляев втягивается в политический дискурс – мы видим человека совершенно неустойчивых взглядов, с идеологической кашей в голове. Политические метаморфозы, происходившие с поэтом на протяжении его творческой и общественной биографии, приводили его в абсолютно противоположные мировоззренческие лагеря.

Сегодня как-то не принято говорить о Некляеве как о бодреньком поэте брежневского социализма, получившем в 1979 году престижную по тем временам премию Ленинского комсомола.

Естественно, что Центральный Комитет ВЛКСМ не мог проигнорировать вот эти эпические строчки из некляевской поэмы «Вера»:

Нам наше зрелля не начислит пени.

У нас —

несокрушима и тверда —

есть вера веры.

Эта вера —

 Ленин.

Святая вера.

Вера навсегда.

Или, например, перспективный комсомольский поэт едет на БАМ, а потом делится своими искренними впечатлениями в поэме «Дорога дорог»:

Цвет правды

не выбелит плесень:

за ней —

наша Красная Пресня,

«Аврора» —

веков ледокол;

и с нею на бой и свершенья

поднялось мое поколенье,

дитя Октября —

комсомол!

Советская власть, между прочим, отметила 40-летие поэта вручением ему ордена «Знак Почета». Но это в будущем не помешало Некляеву прочно стать на антисоветскую стезю.

В 1987 году поэт стал главным редактором литературно-культурологического журнала «Крыніца». Пережил в этом статусе горбачевскую перестройку, развал СССР, подъем радикального белорусского национализма, выборы первого президента Республики Беларусь. На всех этих противоречивых этапах истории Некляев оставался «в теме», с новой властью не конфликтовал, о чем убедительно свидетельствует 1998 год, в ходе которого наш «герой» стал лауреатом Государственной премии Республики Беларусь и председателем Союза белорусских писателей.

В рядах оппозиции замечен не был. Даже в 1996 году, ставшем точкой наивысшего противостояния молодой президентской власти и ее противников. Напротив, Некляев был вхож в правительственные кабинеты, дружил с чиновниками администрации и даже ездил в составе белорусской делегации на футбольный турнир парламентов СНГ.

Недовольство властью поэт проявил только в 1999 году – в том самом, когда случилась финансовая проверка редакторской деятельности Некляева в журнале «Крыніца». В этом же году шла и активная фаза подготовки Договора о Союзном государстве Беларуси и России, подписание которого состоялось 8 декабря.

Для прежде лояльного к власти поэта это был прекрасный повод переквалифицировать финансовую проверку в политическое преследование.

Некляев пишет статью в оппозиционную газету «Народная воля» об уничтожении национальной культуры и смывается в Польшу, где просит политического убежища.

* * *

Как видим, нынешняя политическая эмиграция Владимира Некляева – не первый такого рода шаг. И хотя сейчас он выдает свой отъезд в Швецию как творческую командировку, сами шведские власти решительным образом разоблачили эти потуги, предоставив стипендию именно «гонимому на родине» поэту.

Совершенно точно, что Некляев подвергался «гонениям на родине» за свою политическую деятельность – сначала как лидер незарегистрированной кампании «Говори правду», потом как один из лидеров незарегистрированного «Белорусского национального конгресса». (Для справки: деятельность незарегистрированных общественных объединений в Беларуси запрещена, и политик Владимир Некляев прекрасно это знал, но продолжал лезть на рожон.)

Но скажите, каким «гонениям» Некляев подвергался как поэт? Кто ему мешал писать? Чья цензорская рука вымарывала из некляевских текстов строки и строфы?

Полную чушь придумали уважаемые шведские власти, приняв Некляева на свой «пансион» как «цензурируемого поэта».

На мой взгляд, природа новой «миграции» Владимира Прокофьевича – полное, понятное и вполне объективное разочарование в своей незадачливой политической деятельности.

В «Белорусском национальном конгрессе» Некляев превратился в блеклую тень Николая Статкевича. Кандидатом в президенты никто его не рассматривает. Усталость от многочисленных, но малочисленных уличных акций протеста оппозиции, на которые у Некляева были все надежды, – налицо. Вот и – не вынесла душа поэта.

Пожелаем ему в тихом шведском далеке дописать роман о Янке Купале. Может быть, порадовать белорусских любителей литературы другими творениями поэзии и прозы.

Только не надо больше в политику, Владимир Прокофьевич! Не получается ничего. И уже никогда не получится.

Никита ПАЛЕЦКИЙ