Итоги года: выпитое

1200x790_mamontov

Владимир Мамонтов

Конечно, выпито в этом году немало, но меньше чем в прошлом. Органы уже не тянут, не юные года. Зато качество и душевность посиделок непрерывно растут. Это означает, что последняя, которая, увы, состоится уже без меня, будет носить характер возвышенный вечери пополам с лирической комедией. Что, согласитесь, очень по-русски. Не выстраивая застолья по рангу, сколь-нибудь связанному с должностями окружающих, замечу, что первой приходит на ум короткая, но впечатляющая часть посещения делегацией «ДрузейСябров» Беловежской пущи. Враждебные телеграм-каналы приписали дружескому угощению черты райкома ВЛКСМ на выезде периода густого застоя. Может, оно и неплохо бы вспомнить комсомольскую молодость и тряхнуть стариной, но всё было по-пионерски: «пущаночка» на свежем воздухе, рядом исторические «Вискули», горит «пьяное сало» — невиданный мной прежде аттракцион. Это когда сало сбрызгивают дистиллятом, который тут же, рядом производится лицензированно в цеху, он льётся струёй в мизинец толщиной, поджигают — и закусывают салом, уже слегка подкопчённым. Между прочим, после этого Клуб главных редакторов и экспертов, вернувшись в зал заседаний, провёл ещё одну секцию пленарки. Хороший был, кстати, разговор. За равноправный Союз. И когда мы сегодня читаем последние сводки из-за российско-белорусских зубцов, слышим отзвуки своих мыслей. И надуваем щёки.

А ещё… А ещё мы с друзьями летом в Севастополе накупили крымского шампанского, розового и белого брюта, и, устав от походов по батареям и улицам этого теплого и белостенного Владивостока, сели в номере отеля «Севастополь», прекрасного советского отеля с колоннами — и выхлестали всё, что прежде заботливо поставили в холодильник. Друзья живали во Франциях с Италиями, но крымское признали выдающимся. А потом мы пошли закусывать в ресторан на бережку и некоторые решили купаться и смело прыгали с каменного пирса. Потом мы ели крымско-татарские сладости в ночном кафе и пели: «Я вернулся домой в Севастополь родной», а далёкие куранты нам подыгрывали.

В ночной Казани мы гуляли по площади у невообразимо прекрасного «Дома колхозника», с его зелёной подсветкой и древом вечной жизни меж колонн и портиков, нашли пустую эстраду, и я в меру сил спел с неё «Устал я греться у чужого огня» и с тех пор моя репутация в руках дружбана, который снял это на мобильник. Но он не выставит это в сеть. Не должен выставить. Я почти уверен.

На Байкале мы не просто выпивали, а камлали себе хорошую погоду и брызгали вином на палубу теплохода «Бабушкин». Погода оказалась в результате прекрасной, тучи развиднелись, Байкал воссиял. А в темном туннеле старой желдороги нам показали на каменной прямо стене фильм про золото Колчака. Мы молчали потрясённые: оказывается Берия посылал сюда частями подлодку, которую соединили на берегу, и она шерстила глубины. Но золота, упавшего в Байкал вместе с эшелоном, не нашла. А сам затонула. Экскурсовод-правдоруб в костюме даурского казака дождался нашего взволнованного вздоха и сказал: на кой эту несусветную хрень людям показывают я не знаю, типа, привлечь туристов. Дурят: то вместо омуля пелядь подсунут, то фильм покажут. Мы молча пошли гуськом обратно на бережок. И пили байкальскую воду. Она была чистая, холодная и настоящая.

Незабываемые стопарики и бокалы-2018 были выпиты также в Астрахани под волжские гудки, в Лондоне под Роллингов, Костроме под комариное зудение, в Питере на Рубинштейна — под Агузарову. В 99 процентах случаев с приятными людьми и без фатальных последствий. Разве однажды в этом году мы позволили себе с приятным собутыльником начать утро пивом. Ах, эта старая студенческая привычка! Не думаю, что её стоит возрождать. Как говорит моя супруга, «У кого хороший сомелье, у того должен быть и хороший похмелье».

С новым годом, берегите себя!