Президент Молдовы Игорь Додон: Первое, что я сделал — назначил послов в Москву и Минск

dodon1

Друзей-сябров всегда живо интересует, а что присходит у ближайших соседей? Ведь проблемы, которые они решают, ошибки, которые допускают, победы, которых добиваются, могут быть типичными для постсоветского пространства. Весьма интересны изменения, которые происходят сейчас в Молдове. Думаем, всем интересно будет почитать это интервью

В. Мамонтов: – Игорь Николаевич, мы в России за вас болели на выборах, с интересом смотрели репортаж с парада 9 Мая… Знаете, скажу за себя: поднадоели все эти Гимпу, которые тащат Молдову прочь от России. Вы другой.

И. Додон: — Я думаю, что этого ждали большинство граждан Республики Молдова. Мы потеряли очень много времени. И мы еще теряем время. Потому что в течение этих 25 лет независимости Молдовы в современной истории Молдову очень часто бросало то в одну сторону, то в другую. То мы дружили с Россией, то мы выступали против России. Причем, это было в разных периодах. Даже в периодах коммунистической власти – с 2001 по 2009. В первый период Владимир Николаевич Воронин был другом России. Потом быстренько стал каким-то проевропейцем и антироссийским — и так далее. Это все очень плохо для наших двусторонних отношений.

Я всегда говорю, что я промолдавский политик. Но я считаю, что Молдова может укрепить свою государственность, только если у нас будет стратегическое партнерство с Россией. У нас общие интересы. Вот молдавские интересы по укреплению государственности совпадают с внешней политикой Российской Федерации. Потому что, насколько я знаю, Российской Федерации нужно целостное государство с решенным приднестровской проблемой, нейтральная страна, дружественная страна. А все это соответствует нашим интересам.

Поэтому, чтоб вы знали, я честно верю в это. Это не какое-то веяние времени, сейчас это популярно, а завтра посмотрим. Я в это верю. Я это открыто говорил и нашим российским партнерам. Я это говорю открыто нашим избирателям, гражданам: я в это верю. Потому что я считаю, что без этого партнерства Молдова как государство исчезнет. А если мы сможем наладить стратегическое партнерство, если у нас будет помощь России в решении некоторых принципиальных проблем, тогда Молдова может сохранить государственность, может решить проблему Приднестровья, можем надеяться на какое-то нормальное будущее для нашей страны.

После 8 лет «проевропейской» власти в Молдове рейтинг и доверие к Европейскому Союзу упали с 70% до 35-40%, то есть почти что в два раза. Причем, это происходило на фоне серьезных инвестиций со стороны Запада в Молдову

— Какие 2-3-8 главных проблем сейчас в Молдове? Я знаю, что обстановка не самая выдающаяся и по экономике, и по прочим делам. Как у вас построены приоритеты? У вас листочек бумажки какой-то лежит, на котором написано: первое сделаю вот это, второе – вот это?

— Во-первых, нужно объяснить нашим российским друзьям, я имею в виду простым гражданам Российской Федерации, чтоб они понимали, что происходит на сегодняшнем этапе в Молдове. После 8 лет проевропейской власти, они на разных этапах назывались альянсами за европейскую интеграцию и так далее, это был марьяж проевропейских партий, созданных при помощи Брюсселя и Вашингтона, для того чтобы четко сплотить антироссийскую коалицию и антироссийскую политику Кишинева. Так вот, после 8 лет такой власти в Молдове рейтинг и доверие к Европейскому Союзу упали с 70% до 35-40%, то есть почти что в два раза. Причем, это происходило на фоне серьезных инвестиций со стороны Запада в Молдову – финансовых, политических, безвизовый режим и так далее. Но в любом случае люди стали жить хуже, люди стали меньше доверять прозападному вектору.

— Что-то в этом слышится про некоторые другие страны. Про наших соседей слышится что-то такое.

— Я это говорил всем западным кураторам здесь, которые приезжают иногда – послам, еврокомиссарам и так далее. Я им открыто говорил: «Ребята, вы поддерживаете не народ, не страну, а вы поддерживаете коррумпированное правительство. Вы даете деньги, эти ребята успешно эти деньги воруют, население это видит. Они прикрываются европейскими флагами». И на резиденции до моего вступления в должность был флаг Европейского Союза. Я его снял. Потому что, раз есть флаг Европейского Союза и мы не являемся членом ЕС, то надо поставить рядом флаг СНГ, потому что мы являемся страной-членом СНГ. Поэтому я решил, чтоб был только флаг Молдовы. Поэтому, прикрываясь этими флагами, они просто воровали деньги. Люди стали жить хуже.

Инаугурация Игоря Додона
Инаугурация Игоря Додона

2016 год – это первая наша крупная победа, важная победа, но не окончательная победа, когда мы победили на президентских выборах. Я хочу, чтобы вы понимали, что президентское кресло и сама победа на президентских выборах очень важна. Она символична. Но в условиях парламентской республики это не означает полной власти. То есть мы на данном этапе что имеем? Мы имеем парламентское проевропейское большинство, которое было создано путем подкупа и шантажа депутатов. Просто покупали депутатов из других фракций. 2/3 фракций коммунистов было куплено и так создали парламентское большинство. Мы имеем правительство, которое подчиняется этому парламентскому большинству, и оно проевропейское, очень часто антироссийское. И мы имеем президента промолдавского, который настроен на стратегическое партнерство с Россией.

Первая задача, если мы хотим добиться решения других проблем (потому что все другие проблемы зависят именно от этого) – нам нужно выстроить нормальную вертикаль власти. То есть нам нужно поменять парламентское большинство, чтоб было и парламентское большинство, и правительство, которое будет работать вместе с президентом для решения тех стратегических вопросов, которые у нас сейчас есть в повестке дня.

Что для этого нужно? Для этого очень важно провести побыстрее парламентские выборы. В парламенте сейчас есть пропрезидентская партия социалистов, которую я возглавлял до конца прошлого года. Эта партия победила на выборах 2014 года, то есть взяла самое большое количество голосов, взяла четверть депутатов. Кстати, когда все говорили, что не пройдём в парламент, мы тогда взяли четверть кресел в молдавском парламенте. Но мы тогда выступили категорически против этого большинства, мы не захотели с ними зайти в коалицию. Нам тогда все предлагали – «давайте в коалицию». Мы сказали: «Мы не будем на проевропейских, пронатовских принципах создавать с вами никаких коалиционных соглашений». И мы ушли в оппозицию.

Эта фракция сейчас есть в парламенте. Она рупор президента в парламенте республики Молдова. После победы на президентских выборах рейтинг этой партии, партии социалистов, по всем опросам – более 50%. То есть если бы парламентские выборы были завтра, то партия социалистов набирает парламентское большинство, и тогда мы создаем всю эту вертикаль.

Теперь, как спровоцировать выборы? По конституции президент имеет ограниченные полномочия по роспуску парламента. Есть только два случая. Это если уходит в отставку правительство. Но для этого нужен 51 голос в парламенте, которых у нас нет. У нас 24. Либо парламент не работает…

— А союзников нет вообще?

— Союзников нет. В парламенте союзников нет. Я очень надеялся в 2014-ом после выборов, что союзниками у нас будут коммунисты (Воронин). Мы получили 25 мандатов, они – 21 (вместе – 46), и были рядом, мы могли бы еще у кого-то привлечь. Но Воронин выступил категорически против и ушел в альянс с правыми проевропейскими партиями, проголосовал за правительство и по истечению года потерял 2/3 фракции. Это была стратегическая ошибка. Я предупреждал Воронина, что это будет ошибкой.

То есть распускать парламент сейчас, согласно Конституции, у меня возможности нету. Я выступил с инициативой по изменению Конституции, чтоб дали полномочия президенту по роспуску парламента. Парламент не поддержал этой инициативы. Я подписал декрет о проведении референдума, который у нас состоится в сентябре. Если референдум состоится и пройдет (я надеюсь, что они его не отменят разными путями, я думаю, шансы серьезные, что он пройдет), тогда наверняка население поддержит мою инициативу, чтобы дали полномочия по роспуску парламента. В этом случае досрочные парламентские выборы могут быть весной 2018 года. Если не получатся досрочные выборы, тогда у нас очередные парламентские выборы во второй половине следующего года. То есть в 2018 году в любом случае либо досрочные весной, либо очередные осенью. На этих выборах, по всем соцопросам, даже американцы вчера такой представили, партия социалистов – 1 место, и имеются реальные шансы получить парламентское большинство. Вот это принципиальная стратегическая задача.

Кроме этого, есть очень много тактических вещей, которые мы должны сделать. Вторая стратегическая задача – найти урегулирование приднестровской проблемы. Подписание соглашения с ЕврАзЭС. Это дорожная карта о том, чтобы Молдова стала членом ЕврАзЭС. Вот это стратегические задачи.

То есть для того чтобы решить приднестровскую проблему, для того чтобы более углубленно начинать сотрудничество с ЕврАзЭС, нам нужно получить парламентское большинство. Оно нужно и для укрепления страны, стратегическое партнерство с Россией и с ЕврАзЭС.

Что означает для Молдовы возобновление экспорта по некоторым принципиальным товарным позициям, таким, как яблоки и вино? Это конкретные рабочие места. Только благодаря  договоренностям, которые у нас были с Путиным 17 января, и возобновлению этих поставок в Молдове были созданы несколько тысяч рабочих мест

— Тут могут быть привлечены какие-то парламентские или иные возможности? Раз союзников как не было, так и нет, то…

— И не будет.

— Обычно же в Молдавии много договаривались, решали переговорами.

— До парламентских выборов с кем-то договариваться смысла нет. Потому что в парламенте парламентское большинство проевропейское. Начинать с ними о чем-то договариваться – мы только потеряем лицо, и люди перестанут нам доверять.

До этих стратегических задач, которые я обозначил, есть тактические моменты, которые мы будем предпринимать в этом году. Их тоже очень немало. И они очень важны и принципиальны. Одна из первых задач – это возобновление нормальных, хороших, дружеских отношений с Россией. За 6 месяцев (буквально позавчера исполнилось ровно 6 месяцев, как я вступил в должность президента) мы на этом направлении уже добились очень серьезных результатов.

За первые три месяца рост экспорта более 40%. Это при падении в 2.5 раза за последние 2 года. Это возобновление экспорта по некоторым принципиальным товарным позициям, как яблоки и вино. Яблоки – в 7 раз рост за первые три месяца. По вину – в 5 раз. Что это означает для Молдовы? Это конкретные рабочие места. Только благодаря этим договоренностям, которые у нас были с Путиным 17 января, и возобновлению этих поставок в Молдове были созданы несколько тысяч рабочих мест. То есть люди не будут уезжать, они будут оставаться здесь.

— Проблема «уезжать» – серьезная, я так понимаю…

— По официальной статистике каждый день из Молдовы уезжает 103 наших гражданина. И уезжают на постоянное место жительства. Именно из-за этого население Молдовы, которое в начале 1990-х было 4.5 млн, у нас сейчас менее 3 млн. Мы потеряли 30% наших граждан, которые выехали за рубеж. Большинство – в Российскую Федерацию (около 2/3), и остальные – в Европейский Союз и в другие страны.

Вторая тактическая задача для меня – это возобновление нормальных переговоров и решений текущих вопросов, которые у нас есть в Приднестровье. Стратегически к политическому урегулированию мы сейчас не готовы

— Но не в Румынию.

— В Румынии их не так много. Там в основном те студенты, которые учатся.

— Не привлекает Румыния?

— Там учится 15-20 тысяч. Работа там не столь привлекательна. Там молодые люди, которым дают государственную стипендию из бюджета Румынии каждый год, для того чтобы они туда выезжали учились…

По партнерству с Россией. Это экспорт, мигранты. И мы добились серьезных результатов. Мы договорились. Было несколько этапов легализации наших мигрантов, которые работают в России. Были этапы по амнистии. Те, которые получили запрет и находятся в Молдове, их около 50 000. Около половины прошли уже через амнистию, сейчас работаем дальше. Вот это одна из тактических задач на данном этапе.

Вторая тактическая задача для меня – это возобновление нормальных переговоров и решений текущих вопросов, которые у нас есть в Приднестровье. Стратегически к политическому урегулированию мы сейчас не готовы. В Кишиневе нет парламентского большинства. И, наверное, геополитически не все готовы к этому. Но этот год до парламентских выборов я хочу использовать, для того чтобы решить текущие важные проблемы, которые не решались последние годы. Для этого у меня была первая встреча с Красносельским в начале года, у которого на уровне руководителей правого-левого берега последние 7-9 лет не было встреч. Если я не ошибаюсь, последняя встреча 9 лет назад. Мы смогли определить основные проблемы. Условно мы их называем «4+4+2». То есть 4 проблемы, которые мы просим, чтобы они решили, и шесть проблем, которые они просят решить, чтобы мы смогли найти техническое решение в ближайшее время.

То, что важно для Приднестровья – это признание дипломов вузов, это телефонная мобильная связь, которая не работает, это прекращение уголовных дел.

— Про сепаратизм в разной форме?

— В том числе. Их можно решить. Это регистрация автомобилей с левого берега. Потому что они сейчас не могут уезжать в Европу, Украина устроила блокада с той стороны. Поэтому этот вопрос принципиальный. Это торговля по разным сегментам – железная дорога и так далее. Вот эти основные 6 проблем, которые они обозначили, я после встреч с Красносельским взял себе на патронат, и начали очень серьезно работать в этом направлении. Буквально на следующей неделе у нас будет встреча с послами в формате «5». То есть ЕС, Российская Федерация, США, Украина. Там формат «5+2». «2» – это Молдова и Приднестровье. А формат «5» – это Российская Федерация, Европейский Союз, Соединенные Штаты, ОБСЕ и Украина.

Я думаю, что некоторым геополитическим игрокам было бы выгодно, чтоб здесь, в Приднестровье, появилась еще одна горячая точка. «Если на Украине с той стороны есть горячая точка, то давайте и сюда, как-то привлечем сюда Российскую Федерацию»

И мы хотим на следующей неделе предложить наше видение и техническое решение по всем этим проблемам, для того чтобы, возможно, уже в июне провести заседание в формате «5+2», чтоб поставить точку хотя бы по этим вопросам.

— Это консенсус должен быть, или…

— Там консенсус должен быть. Но те технические решения, которые мы предложим, я думаю, что они в принципе… Должны устроить всех. И это решение тех существенных проблем, с которыми сталкивается сейчас Приднестровье. То есть второе тактическое – это решение текущих проблем с Приднестровьем и не ухудшение ситуации. Это очень важно. Потому что есть разные попытки то со стороны Украины, то со стороны других как-то спровоцировать ухудшение ситуации. Я думаю, что некоторым геополитическим игрокам было бы выгодно, чтоб здесь появилась еще одна горячая точка. «Если на Украине с той стороны есть горячая точка, то давайте и сюда, как-то привлечем сюда Российскую Федерацию». Начнется здесь… Нам вот этого категорически нельзя допустить.

— Вы имеете в виду силовую составляющую Российской Федерации?

— Конечно. Третий тактический момент по текущим задачам, но он переходит и в стратегический – это противодействие тем попыткам и движениям, которые открыто выступают за ликвидацию Молдовы и объединение с Румынией. Это так называемые унионистские движения.

— Это Санду?

— Это Майя Санду…

— Я тут себе повыписывал основных ваших персоналий.

— Это те прорумынские силы, которые пытаются проводить политику по ликвидации молдавской государственности. Это принципиальный стратегический момент. Но он решается. Как только мы объединяем страну, шансов у них нет. Как только мы решаем приднестровскую проблему, шансы на ликвидацию Молдовы у них исчезают.

— Сколько население Приднестровья?

— В Приднестровье около 400 000 тысяч, из которых более 300 000 имеют молдавские паспорта. Около 300 000 имеют российские паспорта. То есть там большинство граждан имеют паспорт Приднестровья, молдавский, российский и еще и украинский.

И четвертая задача, очень важная – это постоянная борьба с правительством и парламентским большинством по текущим экономическим и социальным проблемам. Это очень непростая вещь. Но так как у президента есть последнее слово промульгации законов, мы уже десятки законов вернули. Мы здесь блокируем некоторые антинародные, антисоциальные вещи, возвращаем обратно. Мы смогли заблокировать назначение некоторых послов и добились, чтобы назначили моих представителей как минимум в двух посольствах – в Москве и в Минске. Мы сейчас будем блокировать назначение новых министров, чтобы это были не пронатовские, а прогосударственные, чтобы были нормальные профессионалы.

Мы будем выявлять и коррупционные схемы, которыми занималась эта власть последние годы и так далее. Вот эта текущая борьба с этим парламентским большинством и с этим режимом.

Важно понимать, что Приднестровье никогда не будет полноценным независимым государством, его никто не признает – ни Украина, ни Молдова. И какого-то выхода отсюда не будет

— Скажите, пожалуйста, а как Приднестровье на это дело смотрит? Они же тоже за эти годы самостоятельные стали, наверное…

— Я все понимаю по Приднестровью. Есть несколько важных принципиальных моментов, которые мы должны понимать все, когда речь идет о Приднестровье. Вот Молдова, здесь Украина, вот здесь Румыния (уже НАТО), вот здесь Приднестровье. Изначально нужно исходить из того, что все страны признают, что Молдова – единое государство, то есть Приднестровье – часть Молдовы. Это принципиальный момент.

Второй важный момент – у Приднестровья нет никаких шансов с учетом, что здесь Украина, не дружественная по отношению к России – и по отношению к властям Приднестровья. С другой стороны, Молдова, чуть-чуть дальше – НАТО. Важно понимать, что Приднестровье никогда не будет полноценным независимым государством, его никто не признает – ни Украина, ни Молдова. И какого-то выхода отсюда не будет.

Нужно понимать, что Приднестровье никогда не сможет стать субъектом Российской Федерации. У Приднестровья два варианта: либо договориться о статусе в объединенной Молдове, либо договориться о статусе в составе Украины. Из этих двух я думаю, что Украины даже не надо рассматривать.

Исходя из этой ситуации, конечно, важно, чтоб мы побыстрее начинали определенные переговоры. Какова их позиция?

— Я поеду, кстати, потом туда к ним.

— Я понимаю. Их принципиальная позиция следующая. Они говорят, что никакой Молдовы, независимость Приднестровья – и все. Я понимаю политический месседж. Я понимаю, что они проводили в 2006 году референдум. Но это проходило на фоне Воронинской проевропейской, антироссийской позиции. И тогда большинство населения высказалось за независимость Приднестровья.

Нужно дать Приднестровью статус республики в составе республики Молдова. Пусть у них все остается, как есть: свой президент, свой парламент, свой премьер, свой гимн, свой флаг, свой бюджет

— Что логично.

— Что логично. Я понимаю. Но, мне кажется, нужно подходить более прагматично. Поэтому по Приднестровью – я очень надеюсь, что Владимир Николаевич Красносельский, с которым мы наладили хорошие отношения, он все-таки это поймет и проявит мудрость, для того чтобы мы начали обсуждать. Я не говорю, что мы о чем-то договариваемся. Мы начинаем обсуждать о том, как мы будем жить вместе.

Я и до того, как я стал президентом, открыто выступал, и мне кажется это нормальной идеей, федерального устройства государственности. Нужно дать Приднестровью статус республики в составе республики Молдова. Пусть у них все остается, как есть: свой президент, свой парламент, свой премьер, свой гимн, свой флаг, свой бюджет. Нет проблем. Единая общая граница единого государства, единая банковская система, потому что у них с приднестровскими рублями уже сейчас проблема. Им нужно переходить на другую, для того чтобы легализировать и бизнес, и так далее. Должна быть единая армия. Вот несколько единых вещей. Двухуровневый парламент. Дать им места в парламенте.

— Те или иные изменения в конституцию, если нужны.

— Надо будет. Обязательно надо будет принять новую конституцию. Двухуровневый парламент. Места в парламенте. Места в правительстве объединенного государства. Притом, у них свое правительство. Вот это единственный выход.

Я понимаю и другое. За последние 25 лет Приднестровье под разным видом получило помощи более 15 млрд долларов. У них только за газ сейчас 7 млрд долгов. Никогда не платят за газ. То, что они собирают с населения и с предприятий, они просто отдают свой бюджет.

—  И живут.

— И за счет этого живут. За счет 15 млрд долларов за 25 лет регион в 400 000 жителей можно было сделать вторым Дубаем. Мне говорили некоторые политики оттуда: «Игорь Николаевич, для бизнеса (там только один бизнес) выгоднее было, чтоб выиграл не Додон, а Майя Санду». Потому что Майя Санду открыто выступает за НАТО, Майя Санду открыто выступает за объединение с Румынией. И они побыстрее побежали бы в Москву и получили бы сразу поддержку. А сейчас надо попытаться с Додоном о чем-то говорить. А им этого не хочется. Я Владимиру Владимировичу говорил, что это есть.

— Скажите, пожалуйста, у нас эта картина неполная без еще одного персонажа. Я себе выписал. Я встретил в аэропорту Юрие Рошку. Я говорю: «Здравствуйте. Вы меня, конечно, не помните. Но я приезжал в Молдову. Вы выступали с большой трибуны. Было море народу. И вы тут народный фронт поднимали».

— Антироссийский.

— А в том числе. Не без этого. Он говорит: «Нет, сейчас у меня все хорошо». Он за Евроазиатский союз. Ну, ладно. Он сейчас вроде бы не очень политически активен. Ну, Санду, понятно. А где у нас Ренато Усатый? Я так понял, Гимпу никто?

— Гимпу нет. Нет, он есть. Он в парламенте. У него еще фракция есть. Но политически больше нет.

— А ведь как тут решал все вопросы.

— Было дело.

— А Ренато Усатый – вот это чего? Персонаж вроде популярный.

— Ренато Усатый был нашим партнером. Я неоднократно говорил о том, что нам нужен партнер по левому флангу. Но он человек настроения. Немножко такой балабол из бандитской среды 1990-х. И очень ненадежный партнер. После того, как мы победили на президентских выборах, он активно начал бороться именно с нами. Сейчас задача №1 у него – критиковать президента Додона. Поэтому никакого партнерства с ним в будущем быть не может.

Игорь Додон и Ренато Усатый во время беспорядков в Кишиневе 20 января 2016 года. Фото: Sputnik / Мирослав Ротарь
Игорь Додон и Ренато Усатый во время беспорядков в Кишиневе 20 января 2016 года. Фото: Sputnik / Мирослав Ротарь

—  А у него депутаты…

— Ничего нет. Несколько мэров в нескольких городах. Он умудрился сказать о том, что он физически ликвидирует Додона, то есть перешагнул определенные линии, которые в политике, даже если тебе кто-то не нравится, нельзя перешагивать. И этим самым поставил точку невозврата. И у нас никаких партнерских отношений не может быть. Сейчас его задача – отколоть часть электората от Додона и от социалистов. С этим электоратом…

— Он эту задачу для чего ставит? Он кем хочет быть?

— У него нет стратегического видения. Быть на плаву. И он после этого, я уверен, пойдет с Майей Санду и с другими. Он пойдет справа. Я в этом уверен. Поэтому я знаю, что некоторые силы из Российской Федерации в него вкладывали на определенных этапах. Но это бесперспективный проект. Я думаю, что это уже прошлое.

Я чувствую сейчас очень серьезное доверие со стороны руководства Российской Федерации. Я понимаю, что, может быть, это один из последних шансов для Молдовы, чтоб мы вышли из той сложной ситуации, в которой оказались

— Скажите, пожалуйста, на уровне впечатлений, как вам взаимоотношения с Владимиром Владимировичем? Как вы на 9 мая съездили? Как все это было? Это была заметная история.

— Я хорошо понимаю руководителя Российской Федерации. В каком смысле? За эти 25 лет не большинство, а все руководители Молдовы кидали. Это было в 1990-х. Два президента. Снегур, из-за которого произошла эта война на Днестре. Потом Лучинский, который был пророссийский, потом сразу проевропейским и так далее. Воронин, который пришел на одних лозунгах, потом отказался от решения приднестровской проблемы.

Акция «Бессмертный полк» 9 мая 2016 года в Кишиневе собрала десятки тысяч людей. Фото: © Sputnik/ Мирослав Ротарь
Акция «Бессмертный полк» 9 мая 2016 года в Кишиневе собрала десятки тысяч людей. Фото: © Sputnik/ Мирослав Ротарь

— Правда ему звонили из американского посольства? Эта знаменитая история, что ночью позвонили и сказали: «Ты там смотри, меморандум Козака не подписывай».

— У меня тоже такая информация. Потом были эти руководители с 2005 года на разных этапах. И очень часто те молдаване, кому доверяла Российская Федерация, кидали. Я очень хорошо понимаю, что наши российские партнеры с большой осторожностью смотрели все эти годы и наблюдали за разными руководителями из Молдовы. И я очень ценю то доверие, которое есть сейчас. Потому что я чувствую, что сейчас очень серьезное доверие со стороны руководства Российской Федерации.

Я понимаю, что, может быть, это один из последних шансов для Молдовы, чтоб мы вышли из той сложной ситуации, в которой оказались. Я еще раз повторяю. Я понимаю, насколько им было сложно с кем-то возобновить нормальные хорошие партнерские отношения. И то, что они приняли решение с нами, со мной строить вот эти открытые (это очень открытые, очень честные, часто односторонние) шаги со стороны Российской Федерации. Потому что я правительство не контролирую здесь у нас. И некоторые действия и декларации антироссийские правительства, к сожалению, на данном этапе я не могу остановить. Но, несмотря на все это, Россия пошла навстречу, Владимир Владимирович пошел навстречу, и те конкретные шаги были сделаны за рекордно короткий период.

Я уверен, что это партнерство будет продолжаться. Со своей стороны, вот, я говорю – в качестве президента Республики Молдова, я в том возрасте, в котором политика только начинается, мне 42, со своей стороны я всегда буду надежным партнером. Я свою позицию не поменяю. Я как говорил уже сегодня, я настроен на стратегическое партнерство, и очень важно – я никогда не меняю позицию в зависимости от столицы, где я нахожусь.

Я был в Москве, потом через несколько недель был в Брюсселе. Очень многие надеялись в Москве и надеялись в Брюсселе, что Додон приедет к нам в Брюссель, а мы ему взгляды поменяем. И в России некоторые наши недруги, такие как Усатый и так далее, говорили – вот видите… Нет, я позицию буду держать. Хоть и не просто.

— Понимаете, даже чисто по-человечески у меня как у человека, который следит за политической ситуацией, кое-чего читает, видит, знает, встречается, меня всегда удивляло, что такая прекрасная страна, как Молдова, не процветает. Такой прекрасной республикой советской у были. Такие взаимоотношения, как вы описали. Вот теперь очень большая надежда, и не у меня одного, я прямо скажу, что сейчас будет постепенно это восстанавливаться.

Владимир Владимирович, как я понял из ваших слов, поддерживает, помогает.

Но вы мне обещали про Орбана рассказать чуть-чуть. Он же персонаж очень интересный такой.

— Знаете, последние 5-6 месяцев у меня было очень много зарубежных встреч. Буквально несколько дней назад я был в Турции. У нас сложились очень хорошие теплые отношения с президентом Турции Эрдоганом. Он скорее всего до конца этого года приедет с официальным визитом в Молдову. Но для меня очень важно наладить хорошие дружеские отношения не только с руководством Европейской комиссии, Европейского парламента, но руководством важных стран, которые имеют четкую и ясную позицию в составе Европейского Союза, которые отстаивают свои государственные и национальные интересы. Поэтому мне всегда импонировал премьер-министр Венгрии господин Орбан. Мы принципиально договорились, что в следующие дни, буквально завтра, у меня будет рабочий визит в Будапешт, у меня будет встреча с Орбаном. Хочу обсудить детально и все, что касается двусторонних отношений. И, конечно, мне импонируют некоторые инициативы, с которыми они довольно смело выступают в Европейском Союзе, например, его четкая позиция по миграционной политике, его четкая позиция по поводу NGO (неправительственных организаций) и так далее.

Кроме Венгрии, у нас сейчас налаживается хороший диалог с Болгарией. Там президент тоже социалист. Победил на выборах прошлого года. Потом, надеюсь, в ближайшие месяцы у нас будет встреча с ним. Буквально через полтора-два месяца будет встреча с президентом и, надеюсь, премьером Греции. Налаживаем со всеми хорошие отношения.В рамках СНГ у меня запланирована в июне встреча с Алиевым, официальный визит в Баку, и с Лукашенко.

— Успеха вам.

— Спасибо.

Беседовал Владимир МАМОНТОВ

Источник: «Говорит Москва»