«День Воли» с попом Гапоном

main-222
Фото: tut.by

Никита Палецкий

Историческая справка

В государственном календаре праздника «День Воли» не существует. Однако национально ориентированные граждане ежегодно отмечает очередную годовщину провозглашения 25 марта 1918 года Белорусской Народной Республики (БНР).

Просуществовала БНР недолго – восемь месяцев – и государством так и не стала. Вся ее территория находилась под контролем германской военной администрации, предоставившей правительству БНР лишь ограниченные полномочия в сфере культурной деятельности. И это несмотря на верноподданническую телеграмму, направленную отцами-основателями БНР кайзеру Вильгельму II, в которой германская империя восхвалялась за освобождение белорусских земель от империи российской.

Такая вот странноватая была «независимость».

А 3 декабря 1918 года, за неделю до того, как немецкие войска покинули Минск и в белорусскую столицу вернулись товарищи большевики, Рада (Совет) и правительство БНР благоразумно отправились в эмиграцию.

БНР не знала про «тунеядцев»

Впрочем, квазигосударственный статус БНР нисколько не мешает активистам оппозиционных белорусских партий ежегодно отмечать 25 марта «День Воли».

В этом году в националистическую риторику празднования естественным образом впишутся требования об отмене президентского Декрета № 3, установившего обязательную уплату налога «социальными иждивенцами» – трудоспособными гражданами Беларуси, не имеющими официального места работы. Таких налоговые органы насчитали почти полмиллиона человек.

Персональные извещения из налоговой взбудоражили не только «тунеядцев» и членов их семей, но и все общество. В течение месяца не только в столице и областных центрах, но и в районных городах прошли уличные акции протеста, участие в каждой из которых принимали от двух сотен до трех тысяч человек.

Не бог весть какая массовость, но следует иметь в виду, что в Беларуси подобной антиправительственной «движухи» не было с 2010-2011 годов. Уличную активность не остановило и публично объявленное Александром Лукашенко решение приостановить действие декрета на год и обещание подкорректировать его текст.

Еще немаловажная деталь: только одна уличная акция – 15 марта в Минске – была санкционирована местными властями. В остальных случаях граждане сознательно шли на нарушение законодательства о массовых мероприятиях, игнорируя репрессивные возможности государства.

А они уже заработали. По данным белорусских правозащитников, только за две последние недели в стране были задержаны и арестованы около 200 участников «тунеядских» протестов.

В такой накаленной атмосфере белорусам суждено встретить 25 марта 99-ю годовщину провозглашения БНР.

Историческая справка

В 1904 году причудливые зигзаги российской внутриполитической жизни занесли православного священника Георгия Гапона в основатели и руководители революционной организации «Собрание русских фабрично-заводских рабочих г. Санкт-Петербурга». Именно поп Гапон стал организатором массового шествия рабочих к царю в «кровавое воскресенье» 9 января 1905 года, завершившегося расстрелом демонстрации.

Советская историография настаивала на том, что священник повел рабочих под пули специально, так как являлся провокатором и платным агентом царской полиции. Сегодня этот тезис можно ставить под сомнение, так как никаких документальных доказательств ему не существует.

Вполне возможно, что Георгий Гапон не знал о готовящейся кровавой расправе и нес петицию рабочих Николаю II с искренней верой в благородные помыслы государя-императора.

Однако история распорядилась так, что репутация попа Гапона была накрепко помечена клеймом провокатора. 28 марта 1906 года он был убит группой радикально настроенных эсеров во главе с Петром Рутенбергом.

Цветы к «Чебуречной»

Не будем вести спор на тему, сознательно или по простоте душевной повел поп Гапон под пули демонстрацию питерских рабочих. Как говорил герой Сергея Филиппова в кинофильме «Карнавальная ночь», науке это неизвестно, наука не в курсе дела.

Но точно известно, что лидер оргкомитета незарегистрированного «Белорусского национального конгресса» Николай Статкевич готовит шествие на «День Воли» по неразрешенному маршруту сознательно и специально. Он уже заявил, что берет руководство акцией 25 марта на себя.

Статкевич открыто предупреждает, что решение Мингорисполкома нисколько не повлияет на его планы повести людей по заведомо неприемлемому для власти маршруту – от Академии наук по центральному минскому проспекту Независимости до центральной же минской площади Независимости.

Иными словами, дадут столичные власти санкцию на шествие по заявленному маршруту, предложат заявителям иной маршрут или вовсе откажут в проведении мероприятия, Статкевич все равно пойдет своей дорогой – не на праздник «День Воли», а на конфликт с властью.

Самозванный руководитель шествия планирует сделать остановку у дома по ул. Володарского, 9. В комнате на третьем этаже этого здания 25 марта 1918 года была провозглашена БНР. Статкевич предлагает возложить здесь цветы. Непонятно, куда конкретно. Памятную мемориальную доску, изготовленную еще в 1990 году, на дом до сих пор не установили, и знаменит он ныне популярной в народе «Чебуречной», а отнюдь не генетической связью с белорусской независимостью.

Тот самый дом с «Чебуречной» на первом этаже
Тот самый дом с «Чебуречной» на первом этаже

Трудно предсказать, дойдет ли дело до цветов, песен и плясок. Пропустит ли милиция несанкционированное шествие к площади Независимости? Примет ли она силовые меры по предотвращению незаконного марша сторонников Статкевича? Насколько эти меры могут быть силовыми?..

Ответов на эти вопросы у меня нет. Но предчувствия одолевают паршивые. Как бы сознательная «гапоновщина» не испортила праздник тем людям, которые хотели бы 25 марта продемонстрировать свое желание жить в независимой Беларуси, а отнюдь не померяться силушкой с ОМОНом.

Оргкомитет, который лопнул

В совершенно нелепом положении оказался в данной ситуации Оргкомитет «Дня Воли».

Два месяца его члены мудрствовали над подготовкой мероприятия: определяли формат, маршрут и время, писали и носили заявку в горисполком, проводили пресс-конференции, напрягались агитацией в интернете.

И вот приходит Николай Статкевич, членом Оргкомитета не являющийся, и говорит: вы тут, ребята, зря суетились, беру руководство акцией на себя – маршрут будет мой, лозунги и требования мои, вы или присоединяйтесь, или под ногами не путайтесь.

Возможно, члены Оргкомитета робко возразили нагрянувшему «революционеру», что заявителями шествия выступили три конкретных физических лица, и им, в случае чего, нести не только моральную, но и юридическую ответственность за все, что произойдет на мероприятии.

Может, так оно и было, однако на выходе мы сегодня имеем:

1. Статкевичу плевать на юридические условности проведения уличного марша. Он рвется на главный проспект и главную площадь, игнорируя возможные негативные последствия и для себя, и для пошедших за ним людей.

2. Милиция даже после санкционированной акции 15 марта предприняла жесткие меры по задержанию группы анархистов, участвовавших, в нарушение закона, в шествии с масками на лицах.

3. Оргкомитет занимает совершенно невнятную позицию, а его отдельные члены демонстрируют отсутствие единства. Председатель Партии БНФ Алексей Янукевич сообщил, что договориться со Статкевичем о формате акции 25 марта пока не удалось. В то же время подписант заявки в Мингорисполком от Объединенной гражданской партии Егор Виняцкий уповает на Николая Статкевича и надеется, что тот спасет «День Воли».

4. В силу пунктов 1-3 четко понятно, куда и зачем зовет Статкевич, но совершенно непонятен месседж незадачливого Оргкомитета – 25 марта надо «махаться» с милицией или все-таки праздновать?

P.S. Вечером 20 марта ожидается решение минских городских властей по заявке белорусской оппозиции на проведение уличного шествия в честь так называемого «Дня Воли». Судя по тому, что заявители мероприятия на 17.00 приглашены в Минский горисполком, решение будет положительным. Едва ли столичные чиновники вызывали бы оппозиционных политиков поговорить о намечаемом мероприятии, если бы не планировали дать санкцию на его проведение. Хотя, теоретически не исключен и отказ.