Что читают школьники

1374093406107_renamed

Едва ученые принялись за создание унифицированного учебника по истории для учащихся Союзного государства, как пошли разговоры о том, что и литературу пора бы преподавать по общим стандартам. Прежде чем на соседних страницах поставят Танка и Бродского, корреспондент Sputnik Елена Васильева решила разобраться — нужно ли вообще унифицировать преподавание литературы.

Разнообразию учебных пособий по литературе в России белорусские школьники могут только завидовать или скачивать российские учебники в сети.

Преподавание литературы там ведется по нескольким учебным пособиям. И о них сломано немало копий — далеко не всех они устраивают. Например, несколько лет назад российские писатели решили, что ни один из существующих учебников литературы их не устраивает, и создали свой собственный.

В проекте участвовали 42 современника, каждый из которых написал по одной литературоведческой статье о любимом классике. А в другом учебном пособии авторы-составители исключили из программы Куприна, Лескова и Алексея Толстого, заменив их Пелевиным и Улицкой.

В Беларуси же учебники русской литературы спускаются в школьные библиотеки централизованно, а преподавание литературы — унифицировано.

Россияне, к слову, хотят пойти по пути белорусов и тоже отчаянно изобретают единый учебник.

Эти поиски находят как сторонников, которые считают, что единый учебник сможет представить ученикам разные точки зрения на одни и те же события, так и противников. Последние уверены, что единый учебник и вовсе будет вреден.

Кстати, первый советский учебник по литературе появился в середине 1930-х годов и должен был обеспечить единство подхода к русской литературе XVIII-XIX-XX веков.

«В первой половине 30-х годов появились учебники для семилетней школы — через эту школу проходили все советские люди. Чуть позднее, в середине 30-х, вышли учебники для старших классов. По этим учебникам предстояло учиться будущей советской интеллигенции — тем, кто планировал дальнейшую учебу в институтах и университетах», — пишет кандидат филологических наук Евгений Понаморев.

Если в советские времена с целью взращивания представителя нужного класса по нужному учебнику его существование было мотивировано, то в современности вызывает разве что недоумение.

Писатели-родители о школьных программах

Андрей Жвалевский и Евгения Пастернак — не только детские писатели, но и родители. Их «Гимназия номер 13» — своего рода must have среди детей и подростков и — да, настоящий бестселлер.

Последний роман творческого тандема — «Пока я на краю» и вовсе стала едва ли не самой обсуждаемой белорусской книгой последнего года — роман о семнадцатилетней Алке, которой родители в качестве светлого будущего навязывают журфак, поднимает ряд непривычных для белорусской литературы, зато понятных подросткам тем, в том числе — суицид.

Писатели рассказали Sputnik о своем видении школьной программы по литературе. «Я бы пересматривала цель уроков литературы. У нас сейчас цель урока — ознакомить детей с классическими произведениями и научить их анализировать тексты. Мне же кажется, что цель уроков литературы в школе должна быть другой. Получать удовольствие от чтения, научиться выбирать свои читательские предпочтения, научиться говорить о книге, научиться говорить не «что хотел сказать автор», а «книга меня зацепила тем, что…», научиться спорить, научиться уважать мнение других читателей, не переходя на личности.

Научиться ориентироваться в огромном море мировой литературы, в том числе и современной, в том числе и на других языках. Ориентироваться в литературных премиях, в переводах», — уверена белорусская писательница Евгения Пастернак.

«Честно признаюсь: я в современные учебники боюсь заглядывать. Недавно случайно увидел учебник по математике для 5 класса — ипохондрия на несколько дней приключилась. А это математика, наука предельно строгая. Про русскую литературу и помыслить страшно», — признал Андрей Жвалевский, белорусский писатель, чей дебютный роман для детей вышел тиражом большим, чем сто тысяч экземпляров, автор знаменитых «Порри Гаттера» и «Гимназии №13».

Жвалевский, к слову, не уверен, что в школьной программе должен существовать некий обязательный подбор имен. «Но если уж выстраивать как-то имена, то начинать с классиков — некое безумие. Вспомним ту же математику: после арифметики идет алгебра, потом начинается аналитическая геометрия и логарифмы с интегралами. А тут — Тургенев в пятом классе.

«Помните, дети, сколько будет дважды два? А теперь вот вам простенькое дифференциальное уравнение», — пояснил Жвалевский.

Они читают

В 2014-2015 учебном году Национальный институт образования провел мониторинг читательских умений пятиклассников, который разрушил все представления о школьниках как народце нечитающем.

Оказалось, девочки охотнее приобщаются к книгам, чем мальчики, а любовь к чтению во многом формируется не за школьной партой, а в семье. Кстати, 96% пятиклассников считают, что умение читать пригодится им в жизни, 77% радуются, когда получают в подарок книгу, а 60% охотно разговаривают о прочитанном с окружающими.

Правда, 43% учеников признались, что читают лишь тогда, когда в школе задают, а еще 13% сказали, что чтение — скучное занятие, пишет газета «Союз».

Каша для старшеклассника

Корреспондент Sputnik, обладатель диплома о филологическом образовании, был в высшей степени впечатлен масштабом литературного наследия, которое должны постигнуть школьники 11-го класса.

Помня о том, что из выпускников следует взрастить полноценных представителей общества, мудрых и накачанных знаниями, составители попытались заставить умы школьников за год вобрать в себя все о волнах эмиграции, этапах футуризма, бедствиях Солженицына и даже попытались развлечь лучшими образцами лирики Алексея Крученых.

В конце каждой главы составители учебника  задают школьникам ряд компрометирующих вопросов: «Докажите на конкретных примерах, что литература — историческая память народа», «Почему сказано «Рукописи не горят» и «Составьте литературно-критический портрет В. Брюсова по статьям современников».

Одной русской литературой учебник не ограничивается, в стремлении удивлять, составители добавляют неожиданную главу «Современная зарубежная литература», которая на нескольких страницах собирает и Генриха Бёлля и Джона Стейнбека.

Попытка с помощью этого концентрата передать школьникам все знания о литературном процессе ХХ века, безусловно, впечатляет. При этом очевидно, что уже ко второй четверти весь этот бесценный сплав сведений смешивается в единый монолит. Литература для школьника оканчивается Вознесенским и Ахмадулиной, последние объединены под грифом «современная поэзия». Ничего новее поэзии 70-90-х учебник, пока предложить не может.

Пока Россия идет белорусским путем — создает свой единый учебник по литературе, возможно, было бы неплохо пойти российским — собрать писателей-современников и предложить им скомпоновать собственный учебник, который был бы, по крайней мере, актуальным, и уж явно не вызывал скуку.