Слушай Путина, читай Достоевского

1014623468

Владимир МАМОНТОВ

Когда Генри Киссинджер назвал президента России Владимира Путина героем Достоевского, многие тут же задались вопросом: кем конкретно? Мышкиным? Рогожиным? Кем-то из Карамазовых? Вне подозрений разве Макар Девушкин… Однако экс-госсекретарь США оказался более глубоким знатоком русского классика. Он, похоже, ссылается на недавно изысканные и обнародованные Институтом мировой литературы черновики, наброски, сделанные предположительно для «Дневника писателя». Судите сами.

Есть люди, что утверждают: мы, русские, пред американцами маленькие ребятишки, и нужно родиться в Америке или по крайней мере сжиться долгими годами с американцами, чтобы стать с ними в уровень. Что сказать? Это не Россия находится между Западом и Востоком. Это Запад и Восток находятся слева и справа от России. Граница России нигде не заканчивается.

Согласитесь, что это сильная болезнь века, когда не знаешь, кого уважать, не правда ли?

Да, я сумрачен, я беспрерывно закрываюсь. Я часто желаю выйти из общества. Являюсь ли я демократом чистой воды? Конечно, я абсолютный и чистый демократ. Но вы знаете, в чем беда? Даже не беда, трагедия настоящая. В том, что я такой один, других таких в мире просто нет.

Посмотрим, что творится в Северной Америке — ужас один: пытки, бездомные, Гуантанамо, содержание под стражей без суда и следствия. Посмотрите, что происходит в Европе: жестокое обращение с демонстрантами, применение резиновых пуль, слезоточивого газа то в одной столице, то в другой, убийства демонстрантов на улицах. Была одна надежда на ребят с Украины, но и те просто полностью себя дискредитировали, там дело идет просто к сплошной тирании. Полное нарушение Конституции, всех законов… Я хочу хоть с одним человеком обо всем говорить, как с собой. После смерти Махатмы Ганди поговорить не с кем. Что ж — молчание всегда красиво, а молчаливый всегда красивее говорящего.

Жизнь задыхается без цели. Нам всем нужна сильная и самостоятельная, открытая и благополучная Россия, где каждый может реализовать себя, свой талант, свои возможности. Однако в России есть еще такая старинная русская забава — поиск национальной идеи. Это что-то вроде поиска смысла жизни. Занятие в целом небесполезное и небезынтересное, этим можно заниматься всегда и бесконечно. Но счастье не в счастье, а лишь в его достижении. Надо любить жизнь больше, чем смысл жизни.

Тайное сознание могущества нестерпимо приятнее явного господства. Однако, похоже, никто не учится на чужих ошибках…

Достаточно посмотреть на ситуацию на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Конечно, политические, социальные проблемы в этом регионе назревали давно, и люди там, конечно, хотели перемен. А что получилось на деле? Агрессивное внешнее вмешательство привело к тому, что вместо реформ государственные институты, да и сам уклад жизни были просто бесцеремонно разрушены. Вместо торжества демократии и прогресса — насилие, нищета, социальная катастрофа. А права человека, включая право на жизнь, ни во что не ставятся. В самом деле, выражаются иногда про «зверскую» жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток. Так что хочется спросить тех, кто создал такую ситуацию: вы хоть понимаете теперь, что вы натворили? Мозги им надо поменять, а не Конституцию нашу.
Стержень, скрепляющая ткань этой уникальной цивилизации — русский народ, русская культура. Вот как раз этот стержень разного рода провокаторы и наши противники всеми силами будут пытаться вырвать из России. Русский либерализм не есть нападение на существующие порядки вещей, а есть нападение на самую сущность наших вещей, на самые вещи, а не на один только порядок, не на русские порядки, а на самую Россию. Либерализм не есть грех; это необходимая составная часть всего целого, которое без него распадется или замертвеет; но я на русский либерализм нападаю за то, что русский либерал не есть русский либерал, а есть не русский либерал. Дайте мне русского либерала, и я его сейчас же при вас поцелую. Настоящий мужчина всегда должен пытаться, а настоящая девушка — сопротивляться.

При всяком положении можно поставить себя с достоинством. Может быть, мишке нашему надо посидеть спокойненько, не гонять поросят и подсвинков по тайге, а питаться ягодками, медком. Может быть, его в покое оставят? Не оставят, потому что будут всегда стремиться к тому, чтобы посадить его на цепь… Как только, не дай бог, это произойдет, и мишка не нужен, так тайгу будут сразу прибирать.

Не засоряйте свою память обидами, а то там может просто не остаться места для прекрасных мгновений.

Недопустимо тащить расколы, злобу, обиды прошлого в нашу сегодняшнюю жизнь. Давайте будем помнить: мы единый народ, мы один народ, и Россия у нас одна.
Считаю очень опасным закладывать в головы людей идею об их исключительности, чем бы это ни мотивировалось. Ограниченному «обыкновенному» человеку нет, например, ничего легче, как вообразить себя человеком необыкновенным и оригинальным и усладиться тем без всяких колебаний. Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно. Свобода не в том, чтоб не сдерживать себя, а в том, чтоб владеть собой. Мы разные, но когда мы просим Господа благословить нас, мы не должны забывать, что Бог создал нас равными.

Удивительно, что может сделать один луч солнца с душой человека! Я верю в человека. Я верю в его добрые помыслы. Человек, умеющий обнимать, — хороший человек. Знаете, я не понимаю, как можно проходить мимо дерева и не быть счастливым, что видишь его? Говорить с человеком и не быть счастливым, что любишь его! И если мы будем это делать, и будем это делать вместе, то нас ждет успех и в отношениях между собой… Но самое главное, что мы добьемся таким образом самого главного — мы добьемся комфорта в своем собственном сердце.

P.S. Самые проницательные, надеюсь, уже поняли, что «наброски» — мистификация, компиляция цитат из президента и классика. Надеюсь, не бесполезнее ЕГЭ: попробуйте сами расставить кавычки, разделяя авторов. Как там выразился Киссинджер? «Этот человек ощущает сильную связь — внутреннюю связь — с российской историей, как он ее понимает. Ему свойственен холодный расчет в том, что касается российских национальных интересов, как он их себе представляет и которые, как он, вероятно, справедливо считает, имеют некоторые очень характерные особенности. Так что для него вопрос российского самосознания является ключевым».