Проводила на войну семерых – один вернулся

123411-88bb7bed7a72b33c17dc0bff7faa8528
На фото: танковый экипаж братьев Аксеневичей. Предположительно посередине — Николай.

Инна ФЯКСЕЛЬ

Долгим и трудным был этот путь для уроженца белорусской деревеньки Застаричье Николая Аксеневича — ведь без вести пропавшие солдаты Отечественной молчат о том, где полегли. Поэтому целых семьдесят лет прошло, прежде чем убитого в 41-м под Ельней сержанта обнаружили и опознали по солдатскому медальону поисковики.

Все эти годы дома не переставали его ждать, как и еще троих братьев: Петра, Константина, Михаила. На Леонида и Иосифа пришли похоронки. А всего Роман Иосифович и Настасья Васильевна Аксеневичи проводили на войну семерых сыновей, восьмого — больного Алеся — на трудовой фронт. Он возвратился домой надорвавшимся, изнуренным и скоро умер.

Один только старший Федор вернулся в хату, где раньше жила большая, крепкая, пригожая как на подбор семья.

Это одна из историй, которых в Беларуси так много, что говорили и писали о ней — мало.

Самостоятельный и мастеровитый Роман Аксеневич когда-то служил у местного пана лесником, мать с утра до вечера хлопотала по дому. Десятерых детей растили в труде и строгости.

Батька имел характер и лишних слов на воспитание не тратил — если что не так, хватало лишь бросить косой взгляд.

Парни не курили и не пили, девчата росли послушными.

Коллективизация согнала хуторян с насиженных мест и перекроила привычную жизнь. Аксеневичи переселились в Застаричье. Старшие дети работали в колхозе и в лесном хозяйстве, трое младших братьев закончили педагогическое училище. Перед войной они — Леонид, Николай и Иосиф, — служили в армии в семейном танковом экипаже. Так и отправились на фронт.

А на родную землю тем временем тяжко ступила фашистская оккупация.

С ней пришли горе, холод, голод и первая страшная потеря: во время партизанской блокады немцы сожгли в землянке Настасью Васильевну. Она была уже старой и больной, почти не ходила и не смогла укрыться в лесу вместе с остальными сельчанами. Когда блиндаж запылал, женщина пыталась выбраться. Так ее и нашли лежащей головой на пороге, с телом, заваленным дымящимися головнями, и еще живую. Она успела рассказать, как каратель спросил у нее:
— Где твои дети? — и она ответила:
— Сыновья воюют. А остальные в болото убежали, чтобы ваши не убили…
Фашист велел поджечь землянку и вышел.

Предназначив матери крест мученической смерти, судьба уберегла ее от другой непереносимой боли: одно за другим получать извещения об утратах, которые чередой полетели в дом.

В 41-м без вести пропали Николай и Михаил, сгорел в танке Леонид.

В 44-м погиб под Будапештом Иосиф, без вести пропали Константин и Петр.

Все ниже сгибалась под ударами похоронок седая голова Романа Аксеневича.

Почтальоны приносили извещения о наградах, но старик сказал только: «Нет моих сынов — не нужны мне ордена…» — и получать их не стал.

А вскоре и умер, не вытерпев боли потерь.

Остались от семьи Аксеневичей лишь вдовы да сироты. Но живые веточки этого крепкого крестьянского древа не дали роду угаснуть, пошли в рост. Его потомки живут в родном Застаричье, в городах Беларуси и России. Многие из них, не считаясь с расстоянием, приехали на похороны Николая Романовича, прощались с ним по деревенскому обряду, плакали и горевали так, будто только вчера понесли эту горькую потерю.

Так завершилась еще одна военная история с открытым финалом.

Спасибо всем, благодаря кому это случилось. И сколько бы лет не прошло — пусть возвращаются на родину солдаты, «с кровавых не пришедшие полей». Это нужно не только им, но и нам, чтобы иногда вдруг пронзительно и остро осознавать, какая цена заплачена за привычный мир.